Очередное чудо исцеления от ВИЧ: Иммунитет наносит ответный удар?

Очередное чудо исцеления от ВИЧ: Иммунитет наносит ответный удар?

Независимые - оригинал статьи по ссылке

Российский врач-иммунолог Алена Болохова, российский психолог Елизавета Корпенко, председатель Экспертного совета Информационной стратегии по ВИЧ-инфекции Сергей Кручинин и ВИЧ-позитивный Михаил Хор в интервью Цви Зильберу рассказывают про проблемы лечения вируса иммунодефицита человека и восприятия ВИЧ-инфицированных в обществе

Зильбер: Мы сегодня поговорим о ВИЧ - это тема довольно тяжелая, довольно серьезная и очень важная. Сегодня кажется, что нет болезней, которые не могут излечить новые технологии, и действительно ученые пытаются справиться с помощью медикаментов, снизить смертность, но есть уникальные истории. Жительница Аргентины стала вторым в мире человеком, который является подтвержденным излечившимся от вируса ВИЧ без специальных лекарств и какой-то другой помощи. По словам врачей, иммунная система женщины сама смогла избавиться от вируса. Как сообщает издание "Архивы внутренней медицины", анализы более чем миллиарда ее клеток не выявили присутствия инфекции. Специалисты надеются, что если им удастся выяснить, каким образом организм смог совсем избавиться от вируса и воспроизвести этот процесс, то это может привезти к созданию эффективного лечения ВИЧ или даже искоренить это заболевание.   

Прокомментируйте новость из Аргентины про женщину, которая полностью выздоровела от ВИЧ, - это чудо?

Болохова: Скорее это не чудо, это ошибка вируса. Дело в том, что излечение от ВИЧ - это процесс, который затрагивает мутации в гене. Это определенное нарушение в геноме или в хромосомах. ВИЧ при попадании в организм человека он контактирует с рецепторами на клетках СС4 и CCR5. Существуют у людей мутации (выпадение участка гена). Таким образом, рецепторы уже работают неправильно, не так, как нужно для организма человека, но для вируса, который попал в организм человека, - это означает, что он не может прикрепиться к этим клеткам. То есть при попадании в организм человека он просто не может синтезироваться и воспроизводить свои копии, таким образом, человек соответственно не болеет и у него не определяется вирусная нагрузка. Такие случаи излечения были обоснованы тем, что человек под действием медицинского вмешательства излечивался. Например, когда у ВИЧ-инфицированных обнаруживался рак крови и под действием химиопрепаратов и пересадки стволовых клеток получалось так, что в этих клетках была делеция этой хромосомы и неправильно работал этот рецептор, таким образом уже ВИЧ-инфицированные люди могли излечиваться. Таких случаев было три. В случае с женщиной - она же абсолютно не принимала антиретровирусные препараты, таких людей называют нонпрогрессивами. У них вирус не может даже воспроизводиться, несмотря на отсутствие пересадки клеток и отсутствие химиотерапии. Это тоже связано с какой-то мутацией в хромосомах, потому что существуют разные возможности наследования -гомозиготный, гетерозиготный. Когда один родитель несет в себе отсутствие какой-то генетической информации или же оба родителя, и в таком случае их дети могут быть абсолютно неуязвимыми к ВИЧ-инфекции, потому что у них попросту отсутствует плата, для того чтобы вирус мог воспроизводиться. Поэтому, скорее всего, это чудо.

Зильбер:  Я не сторонник конспирологических теорий, тем не менее, несколько раз общался с ВИЧ-положительными и они придерживаются теории, что есть некая "большая фарма", производящая сегодня эти таблетки, которые принимают ВИЧ-положительные. Поскольку эти таблетки нужно принимать всю жизнь, "большая фарма" намеренно тормозит все исследования, направленные на излечение. Таким образом, если бы не противодействие "большой фармы", такое средство давным-давно бы нашли, потому что ВИЧ не такой уж сложный вирус, который нельзя было бы нам расщепить.  

Болохова: На мой взгляд, это вопрос политиков, я не политик. Я склонна к мнению, что у человечества пока нет такой возможности, потому что в принципе можно было рассматривать, почему человек болеет ОРВИ или тем же коронавирусом, - будто бы это заговор фармкомпаний. Это огромное достижение, что ВИЧ-положительные могут прожить полноценную жизнь, родить здоровых детей, но пока мы не на том этапе, чтобы полностью излечить болезнь. Мы на пути к этому, но пока не можем перешагнуть этот порог.

Зильбер: Елизавета, расскажите, что у вас за движение "Позитивная волна".

Корпенко: Это движение волонтеров, психологов и юристов, которые занимаются консультированием людей с ВИЧ по всей России. Пока что с заграницей никак не взаимодействуем, но это планируется. Мы занимаемся психологическим консультированием, к нам обращаются люди с положительным диагнозом, либо же их родственники, либо люди, которые столкнулись с этой темой так или иначе.

Зильбер: На сегодняшний день психологический стресс, психологическое давление гораздо больше, чем какие-то реальные риски умереть.

Корпенко: Да, в основном все страхи и опасения появляются из-за недостатка информации. Это очень большая проблема: много информации в интернете, но при этом она не вся правильная и найти ту крупицу правды, которая есть, достаточно сложно. Поэтому на первых этапах мы занимаемся тем, что информируем людей по поводу того, какое лечение, как все происходит, что такое ВИЧ.

Зильбер: Я так понимаю, что сегодня есть не только таблетка, которую нужно принимать каждый день, но еще есть таблетка, допустим, которую можно принять перед сексом или которую можно принять после секса, которая тоже предостерегает от ВИЧ практически на 99%.

Корпенко: Есть такое, но это не так доступно на самом деле. В медицинских учреждениях всегда есть постконтактная профилактика - это обязательно предусмотрено, должно быть.

Зильбер: Михаил, я так понимаю, что вы заразились через шприц. Расскажите, как вы узнали, как вы восприняли и как сегодня живете.

Хор: Я употреблял наркотики в юности чуть больше 20 лет назад. Сдал анализы и узнал, что ВИЧ-инфицирован. На тот момент я воспринял очень тяжело эту новость: в 2000-х ситуация с лечением была кардинально другая, чем сейчас. В странах бывшего СССР не было никакого лечения эффективного. Потом появились первые препараты в Беларуси, я жил тогда в Минске. Конечно, был шокирован. Самая главная сложность - лечение было недоступно. Я его начал получать в 2012 году, потому что в Беларусь оно пришло чуть раньше. Но опять-таки препаратов не хватало на тот момент: либо они были очень дорогие, либо закупалось ограниченное количество, поэтому был протокол, согласно которому тогда лечение начинали люди, у которых CD4 опускалось ниже 250 клеток - это показатель, близкий к СПИДу, низкий иммунитет.

Зильбер: СПИД и ВИЧ чем-то отличаются?

Кручинин: Конечно, отличаются. Вопрос даже не в медицинских отличиях, а в том, как человек воспринимает, как общество воспринимает это хроническое заболевание. Да, оно неизлечимо, но это уже не смертельное заболевание. Здесь зависит все только от человека. Когда человек узнает о своем диагнозе, вы правильно описали, реакция в первую очередь - страх. Это была реакция общества. Страх и запугивание - это был единственный способ профилактики на тот момент. Как себя ведет человек, который сильно испугался? Дети как ведут себя - глаза закрывают. И через некоторое время большинство людей вообще в эту сторону не смотрело, вытеснение шло по полной программе. Ну а вдруг если возникает, то страх и соответственно паника, "как ко мне будут относиться окружающие, мои родные". Тут самая главная задача, не только "Позитивной волны" или наших белорусских организаций, но и всех СМИ, которые могут изменить эту ситуацию, - чтобы не фейки правили новостями. На мой взгляд, информация про женщину, которая излечилась, - это что-то по типу фейка. Сейчас вообще фейки правят и рулят.

Зильбер: Когда только появлялась первая информация о ВИЧ, то боялись контакта, боялись прикосновения, думали, что это передается бытовым путем и если узнавали, что человек болен ВИЧ - это означало практически полный бойкот. Я без предрассудков. Но в конце 90-х годов мы пошли с подругой в гости к нашему знакомому, это было в Голландии. Он повар, который был болен ВИЧ, очень хорошо готовил. Он решил нам приготовить ужин, порезал палец, потекла кровь. Мы это увидели и не смогли есть. Хотя понимали, что таким образом заразиться нельзя, но психологически это все-таки очень давит. Вот что вы думаете по этому поводу?

Кручинин: Первые знания, нами полученные, - самые сильные. Идея в том, чтобы быстрее возник когнитивный диссонанс и вытеснилось это. Не так все это быстро происходит. Наше с вами поколение, которое помнит, как все возникло, излечивается от этого крайне тяжело. Я знаю огромное поколение молодых, как участники нашего ток-шоу, они уже лишены этих всех предрассудков и стереотипов. Но самая главная проблема - это те стереотипы, которые сидят в общем населении. Именно их, независимо от того, какой режим, слушают люди, принимающие решения. Их слушает средний уровень, а средний уровень не сильно хорошо просвещен в этом плане. Люди просто не слышат этой информации. Не слышат по одной простой причине: на тему ВИЧ-инфекции у них табу, шоры, которые возникли в конце 80-90-х, начале нулевых. И сделать это без нормальных информационных подходов практически невозможно. На территории бывшего СССР лишь только Дудю удалось взорвать такую бомбу (фильм Юрия Дудя "ВИЧ в России", 2020). Он просто поговорил нормальным, человеческим языком. Но проблема возникает еще в том, что сейчас рулят блогеры. Для того, чтобы привлечь какого-то блогера к этой теме, чтобы он выступил с ней, например Влад Бумага или кто-нибудь еще, - не хотят по одной простой причине: не хотят, чтобы их имя ассоциировалось с темой ВИЧ.

Корпенко: Я хотела сказать, что люди сами себя стигматизируют и про себя начинают говорить, что вот я такой, я болею, этим же болеют только геи, люди, которые занимаются постоянно сексом в разных местах, наркоманы. Но сейчас нет как таковой группы риска и эта болезнь может коснуться абсолютно обычного человека, семьянина, который просто когда-то где-то занялся незащищенным сексом. Сейчас достаточно для профилактики просто использовать одноразовые шприцы и презерватив. Все.

Кручинин: Да, но пока мы не изменим ситуацию стигмы по отношению к ключевым группам, которые в первую очередь затронуты этой эпидемией (люди, употребляющие наркотики, мужчины, имеющие секс с мужчинами, секс-работники), - мы не сможем изменить эту ситуацию. Потому что в этих сообществах, если они будут в состоянии преследования, дискриминации, ВИЧ будет чувствовать себя в своем прекрасном бассейне, резервуаре. Любой контакт с общим населением - это возможность перехода, что называется, генерализированной стадии эпидемии. У нас в Беларуси по существу уже ключевой группы как таковой нет, потому что ВИЧ перешел в общее население. Как правило, если брать социально-психологический портрет среднего белоруса с ВИЧ - это мужчина, рабочий, старше 35-40 лет, который в первую очередь не использует презерватив. 

Зильбер: Сегодня существуют такие эффективные средства, которые можно принять до секса, сразу после секса, которые гарантируют человеку абсолютно нормальную жизнь. Не способствует ли это тому, что исчезает страх и люди, которые любят беспорядочные половые связи, этому предаются в гораздо большей степени и получается, что ВИЧ еще больше распространяется?

Болохова: Нет, я не думаю. Конечно, все зависит от психологии населения, психологии поведения, но я не думаю, что если человеку будут доступны такие вещи, он станет больше заниматься незащищенным сексом или принимать больше наркотиков. Это скорее исключение. Каждая инфекция подразумевает профилактику. Что мы имеем в виду - это санитарная просветительская работа с населением. Конкретно в России нужно забыть эти советские реалии, плакаты на стенках в поликлиниках. Мы хотим другой метод работы: тот же Дудь. Я уверена, что многие поняли: при поцелуе с ВИЧ-инфицированным невозможно заразиться.

Редакция не несет ответственности и может не соглашаться с мнением автора, которое он высказывает в блогах на страницах "Независимых"

блоги интеллектуалов

то, что читаем