prev news Современные террористы: Кто за ними стоит и кому...
Олаф Шольц

Канцлер Шольц. Какой будет политика нового правителя Германии

Юлия Литвиненко

Украинский политолог Вадим Карасев и научный сотрудник Центра Германских исследований института Европы РАН Александр Камкин в интервью Юлии Литвиненко рассуждают на тему скорого вступления в должность канцлера Германии лидера Социал-демократической партии Олафа Шольца

Литвиненко: Олаф Шольц все-таки станет новым канцлером Германии. Мы поговорим о новой - возможно, новой - восточной политике, особенно в отношении мигрантов. Коалиция теперь без Ангелы Меркель, что это означает? Ее лояльность по отношению к России или, возможно, провал в политике в отношении мигрантов. Вопрос в том, какой будет политика Шольца, потому что припомнили, что у него есть такой партийный товарищ, которого зовут Герхард Шредер. Означает ли это, что эти дружеские отношения могут сказаться на политике?

Карасев: Он был секретарем Социал-демократической партии Германии во время канцлерства Шредера. Поэтому многие подозревают, что он может встать на шредерианские позиции. Есть такое понятие "германский консенсус". И Меркель, Коль, частично и Шредер, а теперь и Шольц – это канцлеры германского консенсуса. В чем он заключается: быть ключевым партнером или союзником западного альянса в Европе, но при этом проводить взвешенную прагматичную политику на Востоке. Серьезных изменений я здесь не ожидаю, ни в одну сторону, ни в другую, ни резкого потепления в отношениях с РФ, ни исключительно прозападный, проатлантический вектор. Центристский, немецкий консенсус заключался в том, чтобы балансировать атлантизм и континентализм, но при этом с позиции НАТО, ЕС, то есть с позиции атлантизма. Что касается Бербок, которая будет министром иностранных дел от коалиции зеленых. Да, зеленые выступали категорически против "Северного потока". Но одно дело быть в оппозиции, быть лидером партии, кандидатом в канцлеры в условиях предвыборной кампании, другое дело, когда ты тоже должен быть министром иностранных дел немецкого или германского консенсуса. Не случайно уже появились первые заявления представителя партии зеленых в Бундестаге и заявление фракции, что они не против "Северного потока". Потому что "Северный поток" - это детище немецкой элиты, а не только детище Меркель и тем более не только детище Путина. Поэтому я не жду здесь каких-то серьезных изменений. Тем более Олаф Шольц человек прагматичный, технократичный, спокойный, компетентный, поэтому и выиграл выборы. На фоне Армина Лашета, который не производил впечатление такого спокойного, уверенного и компетентного лидера, Шольц выглядел более компетентно. Я думаю, что особо немецкая политика не поменяется, даже в условиях того, что вокруг Германии очень многое меняется и меняется мир.

Литвиненко: В том-то весь и парадокс: смена канцлера вовсе не означает смену политического курса, получается так?

Камкин: Мой коллега Вадим правильно сказал про политический консенсус центристского политического класса Германии. Действительно, могут быть представители социал-демократов, христианских демократов, свободных демократов - но все они так или иначе объединены определенными базовыми ценностями, базовыми векторами внутренней и внешней политики. Действительно, трансатлантизм для послевоенной Германии, ФРГ, является одним из базисных векторов, одной из базовых ценностей. Недаром такое количество американских различных неправительственных организаций, think tanks, участвует в формировании политической элиты послевоенной Германии. Поэтому партии, выступающие против этого трансатлантического консенсуса, традиционно считаются аутсайдерами либо париями, как "Альтернатива" или партия левая. Именно из-за своей позиции левая партия не вошла в формирующуюся коалицию, потому что многие говорили о том, что, скорее всего, будет красно-зеленая коалиция, по аналогии с тем, что уже было при Шредере. Тогда как раз была преемственность, Шредер и Шольц в таком формате. Но левые пошли против течения этого политического консенсуса, и их место заняли свободные демократы. Коалиция интересная, необычная, но ее объединяет ряд вот таких базовых ценностей, базовых векторов, неизменных со времен Аденауэра. В Москве мы не ждем резких изменений курса или смены вех со стороны Олафа Шольца. Он действительно технократ, недаром его в Германии называют "шольцомат" - это такой робот Вертер из советского фантастического фильма ("Гостья из будущего"), который спокойно, медленно, но верно, стратегией малых шагов двигается к цели. Это его объединяет со стратегией госпожи Меркель, которая не мытьем так катаньем добивалась своего, могла вести переговоры, 8-9 часов обсуждать одну и ту же проблему, но ни на миллиметр не отходила от своей позиции. В этом Шольц немножко будет ее напоминать. И такие технократические фигуры сейчас задают тон не только в немецкой политике, но и в других странах, потому что яркие харизматичные лица порой даже отталкивают. Например, минута смеха Лашета (во время траурной речи Штайнмайера, посвященной жертвам наводнения) стоила ему канцлерства, а ХДС обеспечило проигрыш на выборах. Здесь мы получаем такое тиктоковое восприятие избирателями политики.  

Литвиненко: Вы говорите о тиктокерстве, о форме, я бы хотела о содержании. Насколько левеет Запад с приходом Олафа Шольца, насколько марксистские идеи, сторонником которым является Шольц, - будут популярными? И что это может означать?

Карасев: Я думаю, что если что-то левеет, то только не Германия. Это может быть в Америке, правые правеют, левые левеют. Демократы левеют и все, там идут внутренние войны в самом правом республиканском секторе и у демократов. Немцы здесь скала. Немецкий консенсус - это как скала. Это сердцевина ЕС. Причем компетентная, осторожная, прагматичная политика, скажем так, эффективно адаптирует проблемы. Например, проблемы с мигрантами, адаптация расового смешения, мультикультурализм. Германия показывает образцы вот этого нового орднунга (порядка). Только это не тот орднунг, который был сто лет назад, а который формируется в ХХI столетии. Посмотрите на британскую элиту, как ее лихорадит, нет компетентных, прагматичных, меритократичных лидеров - ну не считать же Бориса Джонсона. На фоне многих мультикультуральных и расовых проблем Британия смотрится здесь не очень выгодно по сравнению с Германией. Появление Макрона частично сняло многие проблемы Франции между популизмом правым и левыми социалистами, но страна переживает достаточно серьезный внутренний кризис элит. А вот в Германии такого нет, они научились хорошо складывать коалиции. Кстати говоря, во время Шредера министром иностранных дел был Йошка Фишер - известный зеленый бунтарь, который когда-то приходил в Бундестаг в кедах, в джинсах в свое время, а затем стал министром иностранных дел от партии зеленых. Кстати, тандем Шредера и Йошки достаточно эффективно работал, и не было никаких серьезных внутренних противоречий во внешней политике между Шредером и Фишером. Я думаю, сейчас между Шольцом и Бербок тоже не будет особых противоречий, потому что зеленые умеют хорошо работать вне парламента или в качестве оппозиции, ярко, нетрадиционно, скажем так, политически. Но когда они входит в коалицию, то уже включаются в этот германский консенсус и проводят коалиционную, взвешенную политику. Поэтому я не думаю, что сейчас Германия подвержена каким-то серьезным левым или правым веяниям. Сама коалиция так сделана, для того чтобы уйти от крайностей и чтобы Германия была застрахована от любых неожиданностей, как справа, так и слева.

Камкин: Зеленых можно назвать оппортунистами. Будучи оппозицией, они могут позволить себе резкие заявления по экологической повестке, по социальной, по гражданскому обществу. Оказавшись в правящих коалициях (они же представлены в различных парламентах и федеральных земель, есть черно-зеленые коалиции в некоторых землях), они тут же цивилизируются, приобретают политический лоск. То же самое можно сказать и о партии левой, они тоже начинали как ультралеваки, наследники социалистической партии времен Хонеккера. Но коалиционное соглашение всегда предполагает политический компромисс.

Литвиненко: Мы прекрасно знаем, что Меркель для президента Украины, который был намерен восстановить территориальную целостность, была неким переговорщиком. Роль Шольца? Два вызова - это мигранты и Украина с желанием как можно быстрее восстановить территориальную целостность. Как вы полагаете, можно уповать на Шольца? Какой будет его позиция? Сможет ли он повторить фрау Меркель в переговорах по восстановлению территориальной целостности Украины?

Карасев: Меркель повторять нужно будет, но давайте обратим внимание, что Германия - один из пионеров и лидеров зеленого транзита.

Камкин: Если мы говорим о двух основных вызовах, даже их, наверное, больше: восточная политика, энергетика. Социал-демократы в целом отличаются тоже достаточно развитой культурой гостеприимства, они не против миграции. Они поддерживали позицию Меркель, будучи в большой коалиции во время миграционного кризиса. Поэтому я считаю, что переход к канадской модели при Шольце маловероятен. Будут продолжаться усилия по интеграции уже при прибывших беженцах, естественно, Германия не будет закрывать границы для новых волн мигрантов. Поэтому возможны сложности из-за некоторых восточноевропейских членов ЕС, таких как Венгрия и Польша, которые фрондерствуют по этому вопросу. Что касается треугольника Москва-Берлин-Киев, тут, безусловно, Меркель пыталась быть Бисмарком своего рода, таким честным маклером наряду с французским президентом. Но надо быть справедливыми, нормандский формат работал крайне сложно, с большими пробуксовками, поэтому насколько Шольц будет заинтересован в продолжении туго идущего диалога - это пока что, на мой взгляд, вопрос. Без Германии, без позиции Берлина в урегулировании российско-украинских отношений не обойтись, потому что Германия отличается ярким вектором своей восточной политики, восточным партнерством. Украина является одним из лидеров как раз постсоветских государств по степени интенсивности восточного партнерства, реализуемого немецкой стороной, плюс энергетический вопрос. Каким образом Германии сохранить баланс интересов: с одной стороны, Россия как надежный поставщик через "Северный поток - 2", с другой стороны, украинский интерес сохранить газовый транзит, плюс давление американской стороны. Поэтому здесь, конечно, будет пока больше вопросов, чем ответов. На мой взгляд, такая преемственность во внешнеполитическом курсе Германии со стороны Шольца, преемственность курса Меркель, наверное, и обеспечит относительно мягкий транзит не только власти, но и политической повестки. Безусловно, прохождение зеленых в коалицию принесет дополнительную экологичность внешней и внутренней немецкой политике. Поэтому - достаточно сложные переговоры Москвы и Берлина по энергетическим вопросам и вопросам украинским, но в целом резких кренов либо влево, либо вправо ожидать, конечно, не стоит. Вопрос в том, чтобы коалиция оказалась действительно жизнеспособна.

Литвиненко: Удастся ли Шольцу и при каких обстоятельствах стать другом Украины?

Карасев: Немцы предпочитают партнерство и быть союзниками, не рамки врагов и друзей. Поэтому стать другом Украины Шольц не будет стремиться любой ценой. Проводить взвешенную политику - да.

Литвиненко: Что касается политики в отношении мигрантов. Ваши коллеги очень часто, вопреки желаниям самой Меркель оставить пост, оставить политику, говорили, что провал именно на этом фронте, в инициативах по решению вопросов с массовыми миграциями - это была провальная политика самой Меркель. Таким образом объясняют ее проигрыш. Есть ли на сегодняшний день решение миграционного кризиса или он будет усиливаться и какие последствия могут быть?

Камкин: Если говорить о попытке решения миграционного кризиса в формате "выигрывают и мигранты, и коренное население", то, конечно, на мой взгляд необходим плавный, но целенаправленный переход к канадской модели. Потому что впускать в страну 1,5 или 2 миллиона совершенно не адаптированных, совершенно не воспринимающих европейскую культуру лиц - да, они приехали из стран, охваченных гражданской войной, но далеко не все из них были сирийцами или афганцами, об этом говорят многие. Такое столкновение цивилизаций было шоковым для немцев, и это послужило одним из триггеров взрывного роста популярности той же "Альтернативы для Германии", поэтому здесь и социальная справедливость. Некоторые немцы задаются вопросом, почему мигранты сидят на пособиях, а немцы вынуждены работать, чтобы обеспечивать социальное благополучие вновь прибывших, таких "новых немцев". Поэтому канадская модель здесь более продуктивна. Резкий переход сразу от политики открытых дверей к политике дозированной, разумной адаптации мигрантов - это требует времени. Пока что мы видим конфликт интересов между Германией с ее политикой открытых дверей и, например, со странами востока ЕС (Венгрия, Польша), которые просто в шоке от немецкого гостеприимства и держат границу на замке.               

Крик о помощи или политическая интрига: Почему Зеленский... next news

Новости по теме