Медицинский демарш: Израильские интерны против изнурительных условий труда

Медицинский демарш: Израильские интерны против изнурительных условий труда

Независимые - оригинал статьи по ссылке

Израильский врач-онколог Кристина Заславски и врач-психиатр Яков Сегал в интервью израильскому журналисту Цви Зильберу комментируют сложившуюся ситуацию в отечественной медицине, которая вынудила врачей-интернов бастовать.

Зильбер: Непростая ситуация в министерстве здравоохранения: сейчас врачи-интерны бастуют против низкой оплаты труда и дежурства по 26 часов. Врачи не выдерживают такой нагрузки и требуют пересмотра своей работы в израильских больницах. Сейчас около 3000 человек заявили, что подают заявление на увольнение. Министр финансов говорит, что это шантаж, и он не поддастся давлению, мол, это просто попытки что-то выторговать, капризы, он не признаёт правомерными требования бастующих. Министерство здравоохранения ведет переговоры, но пока они не привели к каким-либо результатам.  

Расскажите, пожалуйста, какая ситуация на данный момент? Вы подаёте заявление на увольнение?

Заславски: Нет, я как раз нахожусь на другой стороне баррикад: в той группе врачей, которые не подают заявление об увольнении, врачей, которые не совсем согласны с политикой наших коллег, с самим способом выдвижения их требований. Да, мы согласны со всем тем, что вы перечислили: очень тяжёлые условия работы, недостойная заработная плата, но мы не согласны с той кампанией, которая сейчас ведётся, с этим способом достижения цели.

Зильбер: Какое решение вы видите?

Заславски: Наивно думать, что мы этими методами можем сократить рабочее время дежурства. За эти годы это не первая попытка, не первая демонстрация, не первые крики о помощи к министерству и другим политикам, чтобы нам улучшили наши рабочие возможности. Стоит начать с малого - добиться того, чтобы мы работали 26 часов. Все говорят: давайте укоротим 26 часов, никто не говорит, сколько мы по-настоящему работаем. На самом деле смена у меня выходит от 28 до 30 часов. Я не буду говорить о том, что это часы, которые не оплачиваются.

Зильбер: На каком часу возникает ваш предел возможностей? После какого часа уже невозможно дальше?    

Заславски: Кризис наступает на 18-м часу - физический кризис, когда начинаешь ощущать усталость не только морально, но и физически: болят мышцы, закрываются глаза, уменьшается сосредоточенность. Мы уже разработали систему, как с этим кризисом бороться: крепкий чай, кофе, энергетики. А когда приходишь домой, начинается вторая степень активности, когда не можешь отдохнуть и заснуть.

Зильбер: Государство и министр экономики Орна Барбивай предлагают 18 часов дежурства. Правда, они хотят растянуть это, размазать на 4 года. Организация "Миршам" не приняла этот компромисс.

Заславски: Я очень надеюсь, что будущее поколение сможет работать в других условиях.  

Зильбер: Конкретно вам это пока никак не поможет. Вы готовы и дальше терпеть? Вы не увольняетесь?

Заславски: Речь о том, насколько мы как врачи верим в то, чтó может изменить наше увольнение. Большинство из нас работает на том месте, к которому годами стремилось.

Зильбер: Расскажите немного нашим зрителям об израильской системе здравоохранения и о роли, которую выполняют интерны. У многих есть представление, что медицина в Израиле - это что-то очень крутое, но больницы сейчас держатся, по сути, на интернах. Какую функцию выполняют интерны в разрекламированной, распиаренной израильской медицине?

Заславски: Мы выполняем основную функцию. Мы дежурим с 16:00 до 08:00, мы отвечаем за больницу. Всегда кто-то есть из старших врачей на телефоне, если потребуется. Понятно, что никто не стремится будить профессора среди ночи без острой необходимости. Плюс в случае необходимости кто-то из старших врачей обязан поучаствовать - приехать и помочь физически.   

Сегал: У меня был один год стажа. После обучения в мединституте мы работаем как стажёры, в больнице проходим все направления на протяжении года. Потом  выбираем свою стезю в интернатуре. Каждый попадет куда может попасть. Я, в частности, выбрал психиатрию. Состояние медицины такое, что есть много разных специализаций, куда очень сложно попасть, - отоларингология, хирургия. Люди ждут по полгода, по году, по два, по три, чтобы попасть в определённую специализацию. Когда ты туда попадаешь, проходит ещё минимум четыре года, пять-шесть лет, а то и семь, пока не станешь специалистом. В это время врач работает за достаточно среднюю зарплату. Мы говорим о том, что есть бюджет страны, и тот процент, который выделяется на здравоохранение, оплату врачебного труда, ничтожен и не соответствует нашим усилиям, тому вкладу в сложную профессию, который мы делаем. Я согласен с коллегой, что бой, спор, попытки изменить систему идут уже много лет. Я защищаю обратную сторону. Я связываюсь с коллегами, с интернами. Я не могу не быть с ними плечом к плечу в их решении уволиться, потому что это уже то состояние, где личное достоинство каждого задето. Моим предшественникам на протяжении многих лет постоянно обещают, но по факту никто ничего не делает. Создаётся впечатление, что нас обводят вокруг пальца. Мы не чувствуем к себе уважения и уважения к нашему труду. Продолжать терпеть - это позиция, но она скорее присуща другим странам, где общество не настолько демократично, не настолько прогрессивно. Израильтянин - человек свободный и не терпит, когда его не уважают и относятся бесчеловечно. Поэтому я поддерживаю своих коллег в решении увольняться. Хотя сам не увольняюсь по личным причинам, но полностью поддерживаю их решение.                           

Редакция не несет ответственности и может не соглашаться с мнением автора, которое он высказывает в блогах на страницах "Независимых"

блоги интеллектуалов

то, что читаем